>

Любовь к Украине как к Родине — это новое чувство

Анатолий ЖИВОРАНа фото: Анатолий ЖИВОРА, участник АТО

Анатолий ЖИВОРА — житель Арциза. Когда-то он был ветврачем. Но волею судьбы сменил профессию, стал защитником Родины и с сентября 2014 года по сентябрь 2015 воевал в АТО. Вместе с сыном Анатолием в составе ОБПК (отдельная боевая пограничная комендатура) «Измаил» они добровольцами ушли на фронт — на восток Украины.

— Анатолий Валерьевич, а почему именно в пограничники — вы имели раньше к этому отношение?

— Нет, раньше не служили в этом роде войск, так получилось. Сначала в военкомат пошел друг моего сына — Ярослав Сивенюк. А, вообще, с этим связана одна история. Помните, в произведении «Тарас Бульба» есть такой фрагмент, когда главный герой отправляет своих сыновей. Так вот, что-то похожее было и у меня. В то время только отгремел «Должанский котел», где бой приняли пограничники, потом наша первая мобильная Измаильская попала под сильный обстрел. Пожгли технику им, но, слава Богу, был только один раненый. И тут пришли ко мне ребята, и начали разговор на эту тему, сообщили о своих планах. Я им отвечаю: «Что ж, коль дело так, то и я с вами пойду. Вот так за детьми пошел и я».

— Родители пытаются отговорить детей от таких поступков. Вы говорили сыну: «Нет»?

— Не говорил, подумал, взвесил все: и возраст, и то, что за плечами служба в спецназе. Я не супер-боевик, с момента увольнения к воинской профессии я не имел никакого отношения. После службы в армии занимался спортом, но это разные вещи, а когда попал на войну, пришлось все вспомнить.

участники АТО

На фото: Ярослав СИВЕНЮК, Анатолий ЖИВОРА (младший), Анатолий ЖИВОРА

— А какой была реакция вашей супруги?

— Все происходило довольно быстро, поэтому у нее не было времени на реакцию, можно сказать, что ее поставили перед фактом. Вскоре мы попали на восток. Наша база была расположена в Константиновке, а боевые задачи выполняли в районах Горловки, Майорска, города Дзержинский и Ясиноватского района, недалеко от промзоны. В составе комендатуры мы находились полгода в так называемом «Дебальцевском плацдарме». Вывод был даже освещен в новостях, когда выходила наша погранкомендатура. А в целом прошел год, после ротации нас отвели с позиций, был отпуск, и мы дослуживали в Измаиле в отряде. Нас сменила Одесская пограничная комендатура. Когда меня спрашивают о том, что там было и как, отвечаю: «Это простая воинская работа».

— Вы сказали, что видели многое: обстрелы и канонады. И все же, после всего этого — можете смеяться…

— Сегодня войны совсем другие — войны третьего тысячелетия: это работа артиллерии и РДГ (разведывательно-диверсионных групп), информационная война. Таких атак, как мы видим в фильмах о Великой Отечественной войне, сейчас нет. Существующие системы залпового огня рассчитаны на поражение в 40 км вглубь. А там города расположены так плотно, что расстояние между ними составляет иногда 20‑25 км, а если через гору, напрямую, то и совсем рядом. Ведь на Донбассе очень густонаселенная территория, и даже города не районного значения имеют по 100 тысяч жителей. Поэтому все рядом, все слышно, и жизнь на территории, контролируемой Украиной, не остановилась — все работает: общественный транспорт, ездит такси перед Новым годом, даже ночные клубы открылись. В то же время в Донецке, Горловке — комендантский час. И возникает вопрос: «Если у них, оккупантов, такая поддержка населения, то почему для этого населения они ввели комендантский час?» Когда сепаратисты вышли из Константиновки и пошли на Горловку, и когда мы зашли в город, то рядом со зданиями, в которых до этого размещались сепаратисты, а это школа и райотдел милиции, были вырыты ямы, куда они людей бросали. Вот вам и разница: где украинская территория и территория, которая под контролем «сепаров».

— В этих ямах были убитые люди?

— Слава Богу, нет, скорее всего — психологическое воздействие. Я даже не знаю, как может выдержать человек все это. Наверное, даже в чем-то плохом, люди пытаются найти хоть что-то положительное, чтобы выжить, иначе психика не выдержит.

— Вам было страшно?

— Все относительно, только глупец не боится смерти. Страшно, когда рядом с тобой еще пацаны. Сначала я был санинструктором, а через 30 дней стал заместителем командира заставы. Было страшно за всех, у меня было 30 человек, и все они мои дети. Там были и такие, что постарше меня, одному было 58 лет, у них были другие задачи и нагрузки, это в основном саперы и логисты.

— Прошел год, потом пришел «дембель», и вы вернулись на «гражданку». Какие были ощущения, заметен контраст?

— Разные ощущения, даже при переезде из города в город. Произошла сильная переоценка ценностей. Самые яркие моральные ценности, они незыблемы: необходимо вырастить детей и внуков. А вот любовь к Украине как к Родине — это новое чувство. Любовь к Родине нам прививали в СССР, но потом с годами это чувство потерялось. Конечно, было большое разочарование после того, как Советский Союз перестал существовать. Оказалось, что не все так хорошо, что есть подонки и во власти, все, кто был у кормушки,  стали олигархами, а простые люди выживали, как могли. И на фоне этого понятие «Родина» немного утратило свою весомость. Если посмотреть на людей старшего поколения, то они в России видят Родину и тот уклад жизни, который был ранее, понятный для них. Но это неправильно, это общенациональный психоз, от которого необходимо лечиться.

— То есть, одним из ярких ощущений для вас стала переоценка ценностей, а именно то, что Украина — это наша Родина…

— Да, именно так, но это не связано с правительством, оно приходит и уходит, президенты есть и будут, а вот то, что есть — страна и народ. Мало что изменилось в стране. Кровь и свое бездействие высшие эшелоны власти объясняют войной, вот это беда. Я общаюсь со многими, и хочу сказать, что у нас не все так плохо по отношению к тем, кто воевал на востоке. Мы совместно с побратимами зарегистрировали одну из первых в области общественную организацию воинов АТО «Патриот» со мной во главе, в которую вошли 93 человека. Решаем много бытовых и земельных вопросов, а также связанных с лечением. Не так давно в нашем районе мы заложили камень для мемориала. Помимо своей общественной работы, служу водителем в военкомате, потому что нужно быть посвободнее. Работа в военкомате — это не только забрать людей и отправить в армию. Ведь есть еще социальные программы, а многие сотрудники не знали, что с ними делать — инструкций нет. Знают лишь, что есть программа для поддержки воинов АТО, деньги выделяются. Приходится сообща все эти вопросы решать.

— Какое сейчас настроение людей в Арцизском районе: до войны и после того, как вернулись с фронта домой, есть ли разница?

— Наверное, у нас в районе, как и во всей стране, народ устал от войны. Определенная часть общества — волонтеры, представители власти и пресса, всегда обсуждают эту тему и ею занимаются. А если выйти сейчас на рынок или в магазин, то услышишь там, прежде всего о том, что все получили платежки по коммунальной оплате, и не знают, как сводить концы с концами. Народу три года говорят, чтобы потерпели, объясняя это тем, что у нас АТО, а не война. К этому неоднозначное отношение: ну, разве может длиться три года антитеррористическая операция, при наличии иностранных войск на нашей территории? Если бы еще не было СМИ, и мы, ветераны, периодически о себе не заявляли, то вообще ничего не было бы слышно об АТО.

— Это — правда, для многих жителей страны тема АТО отошла на второй план…

— Да, у нас вначале и долгое время было сильное волонтерское движение в поддержку воинов АТО. Но со временем у людей иссякли возможности, и сегодня к ним не подойти. Должны уже что-то делать политики: с экономикой и с коррупцией в стране.

— Какое отношение районной и областной власти к воинам АТО?

— Что касается районного уровня, то мы нашли общий язык. Хотя у власти, как это обычно бывает, не хватает ни времени, ни денег, поэтому ей и нужно напоминать о себе. Надо отметить, что у нас в районе, при поддержке районного, городского и сельского бюджетов, была принята одна из первых программа по поддержке воинов АТО, которая эффективно работает. Это лечение ветеранов, оформление надлежащих им земельных паев, отправка деток наших бойцов на оздоровление.

— У нас есть традиционный вопрос: ваше пожелание украинской власти и украинскому народу?

— Если наш народ уже почувствовал себя свободным и хозяином своей страны, ему необходимо перестать продавать на выборах за 200-300 грн. свои голоса. Свобода дорого стоит и за нее нужно платить. У нас же часто голосуют за тех, кто нас покупает, и при этом сетуют, что во всем виноваты те, что в Киеве. Обращаюсь к таким людям: «Подумайте, сегодня вы продали не себя, а своего сына и внука». Если спруту отсечь щупальца — то голова умрет, вот отсюда все и начинается.

— И если мы сегодня изменим это, то все пойдет по-другому. А что бы вы пожелали власти?

— Е-декларации все показали, но ведь не хочется больше кровопролития. Приведу простой пример: раньше Румыния была в жутком состоянии, а сейчас — посмотрите на румынский берег Дуная. Я, как пограничник, все это видел: аккуратные набережные, вокруг чисто, все в огнях. И посмотрите на наши ужасные, грязные плавни. Ведь там, на том берегу, после того как устранили Чаушеску, для остальных это стало хорошим напоминанием. Это, действительно, страшно — но это правда. А у нас все проворовавшиеся чиновники убегают.

— Вы желаете украинской власти перестать воровать?

— Насколько это возможно — уговорить вора не воровать. Коррупция в Украине охватила все, что связано с властью. Необходимо, чтобы в процессе смены власти все показали свои декларации, и можно было выбрать чиновников намного чище. Когда человек идет в госслужащие, то он это делает сознательно. Но если он хочет зарабатывать большие деньги, и у него есть такая жилка, то ему нужно идти в бизнес. Нельзя, чтобы чиновники занимались бизнесом в государственных делах. Но если человек идет служить Родине и людям, то и государство, в свою очередь, должно позаботиться о честных и порядочных государственных служащих, предоставив им достойный социальный пакет.

И поэтому, мы будем искать и выбирать тех, кто будет достоин руководить нашей страной.

Федор ПАВЛОВСКИЙ

Поделиться статьей в социальных сетях: